Я провел час в палате Риты, наблюдая, как Лили Энн спит, ест и шевелится. Объективно говоря, не особо сложная деятельность, но это было намного приятнее и интереснее, чем я воображал. Наверное, считать своего ребёнка самым очаровательным в мире - всего лишь некая форма самолюбования, ибо я никогда не находил других младенцев привлекательными; но независимо от того, что это могло бы сказать обо мне, я так считал, и мне это нравилось. Рита дремала, проснувшись лишь однажды, когда Лили Энн заметалась и пинала её в течение нескольких секунд. Через несколько минут после этого Рита нахмурилась, открыла глаза и посмотрела на часы над дверью.
читать дальше- Дети, - сказала она.
- Да, - сказал я, наблюдая как Лили Энн реагирует на голос Риты, сгибая и разгибая крошечную ручку.
- Декстер, ты должен забрать Коди и Астор с продлёнки.
Я моргнул. Точно: программа заканчивалась в шесть, и присматривающие за детьми молодые женщины становились довольно нервными четвертью часа спустя. На часах было десять минут шестого. Мне пора выезжать.
- Хорошо, - я встал, неохотно отрываясь от наблюдения за своим ребёнком.
- Привези их сюда, - улыбнулась Рита. - Пусть познакомятся со своей новой сестрой.
Я направился к выходу, воображая замечательную картину: Коди и Астор тихо вступают в комнату, их маленькие личики озаряет любовь и изумлением, при виде крошечного чуда по имени Лили Энн. Нарисованная в уме сценка была кристально ясной, словно нарисованной объединенным гением Леонардо да Винчи и Нормана Роквуэлла, и я улыбнулся, спускаясь в холл на лифте. Это была настоящая улыбка. Истинное, не фальшивое, спонтанное человеческое выражение. И конечно же, Коди и Астор скоро тоже будут улыбаться с любовью при виде своей новой сестры, и так же как я поймут, что следовать Путём Тьмы больше нет необходимости.
Коди и Астор были монстрами вроде меня, обречёнными бродить среди теней, брошенными во тьму жестокими издевательствами своего биологического отца. И я обещал направить их маленькие ножки по Пути Гарри, превратив их в таких же, как я сам осторожных, следующих Кодексу хищников. Но разумеется, появление Лили Энн всё изменило. Они, конечно же, почувствуют, что всё стало по-другому. Больше нет необходимости подкрадываться и нападать. Мог ли я в этом дивном новом мире даже думать о том, чтобы помочь им окунуться в ужасающую бездну смерти и восторга?
Я не мог; всё изменилось. Я привел бы их к свету, наставил бы их на путь к Хорошей Жизни, и они бы выросли приличными честными людьми, либо самыми лучшими их имитациями. Люди могут измениться; разве я сам не изменился, прямо у себя на глазах? У меня уже появились чувства и настоящая улыбка; значит, возможно всё.
Вот так, переполненный истинно человеческой уверенностью, что скоро путь мой будет усыпан лепестками роз, я поехал на продлёнку, которая была в парке около нашего дома. По дорогам тёк смертоносный поток часа пик, и меня вдруг осенило, что заставляет так дёргаться водителей Майами. Эти люди не были сердиты - они беспокоились. Каждого из них кто-то ждал дома, кто-то, кого они не видели целый несчастный рабочий день. Конечно, они расстраивались, что другие водители их тормозят. У них у всех дома была собственная Лили Энн, и они конечно же, стремились поскорее к ней добраться.
Это было головокружительное ощущение. Впервые я чувствовал реальное родство с этими людьми. Мы были одним великим океаном людей, объединённых общей целью, и я напевал приятную мелодию и кивал с прощением и пониманием каждому среднему пальцу, показанному мне по пути.
Я опоздал в парк всего на несколько минут, и молодая женщина, тревожно караулившая у входа, кисло улыбнулась и вручила мне Коди и Астор.
- Мистер м… Морган, - сказала она, выуживая свои ключи в кошельке. - Как, м …?
- Лили Энн просто молодец. Глазом моргнуть не успеете, как она начнёт здесь рисовать пальчики.
- А миссис м Морган?
- Отдыхает – видимо, это было правильным клише, потому что она кивнула, снова улыбнулась и воткнула ключ в замочную скважину.
- Хорошо, дети, - сказала она. – Увидимся завтра. Пока!
И поспешила к своей машине на другом конце стоянки.
- Я хочу есть, - заявила Астор, когда мы подошли к моему автомобилю. - Когда обед?
- Пицца, - вставил Коди.
- Сначала мы вернёмся в больницу, - сказал я. – чтобы вы увидели свою новую сестру.
Астор и Коди переглянулись и снова повернулись ко мне.
- Ребёнок, - пробормотал Коди, качая головой. Он никогда не говорил больше двух или трёх слов за раз, умудряясь при этом оставаться поразительно красноречивым.
- Давайте сначала поедим, - заныла Астор.
- Вас ждёт Лили Энн – возразил я. - И ваша мама. Садитесь в машину.
- Но мы голодные, - настаивала Астор.
- Разве познакомиться с сестрой не более важно?
- Нет, - отрезал Коди.
- Ребёнок никуда не денется и всё равно ничего не делает, просто лежит и иногда писается, - сказала Астор. – А мы просидели в этом глупом здании несколько часов, и хотим есть.
- Можно купить шоколадный батончик в больнице, - предложил я.
- Шоколадный батончик?! - Астор скривилась так, будто я предложил ей дохлую крысу недельной давности.
- Мы хотим пиццу, - сказал Коди.
Я вздохнул. Похоже, розовый флёр не оказался не заразным.
- Просто лезьте в машину, - велел я, и переглянувшись, они с недовольным видом сели.
Теоретически путь назад в больницу такой же длины, как от больницы до парка. Но фактически поездка казалась в два раза дольше, потому что Коди и Астор угрюмо молчали всю дорогу за исключением тех моментов, когда мы проезжали мимо пиццерий. Тогда Астор выкрикивала: "Папа Джон," или Коди спокойно говорил: "Домино". Я ездил по этим улицам всю свою жизнь, но никогда прежде не замечал, что практически вся цивилизация Майами посвящена пицце. Город был ей просто замусорен.
Менее стойкий человек, возможно, сдался бы и притормозил у одной из многочисленных пиццерий, тем более, что аромат горячей пиццы просачивался в автомобиль, несмотря на встроенный кондиционер, и прошло несколько часов с тех пор, как я ел в последний раз. Каждый раз, когда один из детей говорил: "Пицца Хат," у меня текли слюнки и я испытывал сильнейшее желание выскочить из машины и наброситься на большую пиццу с разнообразной начинкой. Но Лили Энн ждала, и воля моя была сильна, поэтому я скрипнул зубами, и держась прямой и узкой Дикси Хайвэй, вскоре вернулся на больничную парковку и попытался загнать двух упирающихся детей в здание.
Идти пришлось через всю парковку. В одном месте Коди застыл столбом и стал озираться, как будто его кто-то позвал по имени, отказываясь двигаться, хотя он ещё не ушёл с проезжей части.
- Коди, - позвал я. – Идём. Тебя переедут.
Он проигнорировал меня; его взгляд шарил по рядам припаркованных машин и зацепился за одну, метрах в пятнадцати от нас.
- Коди, - повторил я, и попытался слегка подтолкнуть его вперёд.
Он слегка покачал головой:
- Человек из Тени
Я почувствовал, как по моей спине пробежались маленькие колючие лапки, и услышал неподалёку осторожный трепет раскрывшихся тёмных кожистых крыльев. Человеком из Тени Коди называл своего Тёмного Пассажира, и несмотря на недостаток опыта, игнорировать его не стоило. Я остановился и посмотрел на маленькую красную машину, которая привлекла его внимание, в поисках какой-нибудь подсказки, которая резонировала бы с моим собственным внутренним стражем. Кто-то, наполовину скрытый ветровым стеклом, читал Нью Таймс, оппозиционный еженедельник Майами. Кто бы он ни был, он не выказывал ни малейшего интереса ни к чему, кроме передовицы о выделении городу новых комнат для массажа.
- Тот мужик следит за нами, - сказала Астор.
Я вспомнил о сработавшей ранее тревоге и таинственном букете роз. Цветы всё решили: если в розах не было нейротоксина замедленного действия, то они ничем мне не угрожали. В то же время мужчина в автомобиле вполне мог быть и хищником – в конце концов, мы же в Майами - но я не ощутил укола, предупреждающего, что он нацелился на нас.
- Тот мужик читает газету, - возразил я. - А мы стоим и напрасно тратим время на парковке автомобилей. Пошли.
Коди медленно повернулся и посмотрел на меня с выражением удивленной раздражительности на мордашке. Я покачал головой и указал на больницу; дети обменялись одним из своих запатентованных взглядов и скорчили рожицы, изображавшие, что они разочарованы, но не удивлены моим нестандартным исполнением. Потом они развернулись и пошли ко входу в больницу. Коди трижды оглядывался на машину, пока, наконец, я не последовал его примеру, но не увидел ничего, кроме человека, читающего газету. В конечном счете мы проникли внутрь.
Декстер человек слова, и я привел их прямо к торговому автомату за обещанным шоколадным батончиком. Но они вновь впали в угрюмое молчание, уставившись на торговый автомат как на пыточное устройство. Я начал чувствовать нетерпение – вторая настоящая человеческая эмоция; и признаюсь, этим своим изменением я не наслаждался.
- Ну же, - сказал я. – Возьмите вот этот.
- Мы его не хотим, - возразила Астор.
- А что хотите?
- Хотим пиццу, - тихо сказал Коди.
Я скрипнул зубами, но сумел взять себя в руки и спросил:
- Вы видите пиццу в этом торговом автомате?
- Мама говорит, что если есть слишком много сладкого, можно заболеть диабетом, - сказала Астор.
- А если есть слишком много пиццы, то у вас будет переизбыток холестерина, - процедил я сквозь зубы. - И раз вам полезно немного поголодать, забудем о конфетах и идём наверх - Я протянул к ним руку и наполовину повернулся к лифту. - Идём.
Астор замялась, приоткрыв рот, и мы простояли так в течение нескольких долгих секунд. Затем Коди наконец сказал: "Кит Кат", и разрушил заклятье. Я купил Коди "Кит Кат", Астор выбрала "Трех Мушкетеров", и после процедуры столь же длительной и болезненной как хирургическая операция, мы, наконец, сели в лифт и поехали наверх к Лили Энн.
Мы дошли до Ритиной палаты без разговоров о пицце или диабете, что я расценивал как чудо, и со своим новоприобретённым человеческим оптимизмом понадеялся было, что мы сможем войти внутрь и предстать перед Лили Энн. Но Астор застыла у двери как вкопанная, а Коди спрятался за её спиной.
- Что, если она нам не понравится? - спросила Астор.
Я моргнул, не понимая, откуда это взялось?
- Как она может вам не понравится? Она красивый маленький ребёнок. Она ваша сестра.
- Сводная сестра, - тихо уточнил Коди.
- У Дженни Баумгартен есть младшая сестра, и они постоянно дерутся, - вставила Астор.
- Вы не будете драться с Лили Энн, - потрясённо сказал я, - Она же ещё младенец.
- Мне не нравятся младенцы, - упрямо заявила Астор.
- Этот тебе понравится, - заявил я, сам удивлённый тоном твёрдого приказа в своём голосе. Астор с сомнением посмотрела на меня, потом на брата, и я воспользовался их колебанием и перехватил инициативу.
- Пошли, - велел я. – Внутрь, – и подтолкнул их к двери.
Картинка почти не изменилась; всё те же Мадонна с младенцем, с Лили Энн и Ритой в ролях. Рита сонно приоткрыла глаза и улыбнулась, когда мы вошли, а Лили Энн слегка пошевелилась и продолжила спать.
- Вот, познакомьтесь со своей сестричкой, - сказала Рита.
- Вы оба всё время это повторяете, - буркнула Астор.
Она осталась на месте со злым видом, а Коди обогнул её и подошёл к кровати. Его голова оказалась примерно на одном уровне с Лили Энн, и он долго и с интересом её изучал. Астор наконец скользнула поближе, явно более заинтересованная реакцией Коди, чем самим младенцем. Мы наблюдали, как Коди медленно протянул палец к Лили Энн и очень осторожно потрогал её крошечный сжатый кулачок.
- Мягкая, - произнёс Коди, и легонько погладил её ручку. Лили Энн разжала руку, и Коди позволил ей схватить себя за палец. Она снова сжала пальцы, держась за Коди, и ко всеобщему удивлению, Коди улыбнулся.
- Она держит меня, - сказал он.
- Я хочу попробовать, - сказала Астор, и попыталась обогнуть его и потрогать ребёнка.
- Подожди своей очереди, - сказал Коди, и она отступила на полшага назад, нетерпеливо покачиваясь с ноги на ногу, пока он наконец не убрал свой палец из кулака Лили Энн и не пустил к ней Астор. Астор сделала то же самое, что и Коди, и тоже улыбнулась, когда Лили Энн сжала её палец, и следующие пятнадцать минут они сменяли друг друга в этой новой игре.
И целых полчаса никто даже не заикнулся о пицце.
читать дальше- Дети, - сказала она.
- Да, - сказал я, наблюдая как Лили Энн реагирует на голос Риты, сгибая и разгибая крошечную ручку.
- Декстер, ты должен забрать Коди и Астор с продлёнки.
Я моргнул. Точно: программа заканчивалась в шесть, и присматривающие за детьми молодые женщины становились довольно нервными четвертью часа спустя. На часах было десять минут шестого. Мне пора выезжать.
- Хорошо, - я встал, неохотно отрываясь от наблюдения за своим ребёнком.
- Привези их сюда, - улыбнулась Рита. - Пусть познакомятся со своей новой сестрой.
Я направился к выходу, воображая замечательную картину: Коди и Астор тихо вступают в комнату, их маленькие личики озаряет любовь и изумлением, при виде крошечного чуда по имени Лили Энн. Нарисованная в уме сценка была кристально ясной, словно нарисованной объединенным гением Леонардо да Винчи и Нормана Роквуэлла, и я улыбнулся, спускаясь в холл на лифте. Это была настоящая улыбка. Истинное, не фальшивое, спонтанное человеческое выражение. И конечно же, Коди и Астор скоро тоже будут улыбаться с любовью при виде своей новой сестры, и так же как я поймут, что следовать Путём Тьмы больше нет необходимости.
Коди и Астор были монстрами вроде меня, обречёнными бродить среди теней, брошенными во тьму жестокими издевательствами своего биологического отца. И я обещал направить их маленькие ножки по Пути Гарри, превратив их в таких же, как я сам осторожных, следующих Кодексу хищников. Но разумеется, появление Лили Энн всё изменило. Они, конечно же, почувствуют, что всё стало по-другому. Больше нет необходимости подкрадываться и нападать. Мог ли я в этом дивном новом мире даже думать о том, чтобы помочь им окунуться в ужасающую бездну смерти и восторга?
Я не мог; всё изменилось. Я привел бы их к свету, наставил бы их на путь к Хорошей Жизни, и они бы выросли приличными честными людьми, либо самыми лучшими их имитациями. Люди могут измениться; разве я сам не изменился, прямо у себя на глазах? У меня уже появились чувства и настоящая улыбка; значит, возможно всё.
Вот так, переполненный истинно человеческой уверенностью, что скоро путь мой будет усыпан лепестками роз, я поехал на продлёнку, которая была в парке около нашего дома. По дорогам тёк смертоносный поток часа пик, и меня вдруг осенило, что заставляет так дёргаться водителей Майами. Эти люди не были сердиты - они беспокоились. Каждого из них кто-то ждал дома, кто-то, кого они не видели целый несчастный рабочий день. Конечно, они расстраивались, что другие водители их тормозят. У них у всех дома была собственная Лили Энн, и они конечно же, стремились поскорее к ней добраться.
Это было головокружительное ощущение. Впервые я чувствовал реальное родство с этими людьми. Мы были одним великим океаном людей, объединённых общей целью, и я напевал приятную мелодию и кивал с прощением и пониманием каждому среднему пальцу, показанному мне по пути.
Я опоздал в парк всего на несколько минут, и молодая женщина, тревожно караулившая у входа, кисло улыбнулась и вручила мне Коди и Астор.
- Мистер м… Морган, - сказала она, выуживая свои ключи в кошельке. - Как, м …?
- Лили Энн просто молодец. Глазом моргнуть не успеете, как она начнёт здесь рисовать пальчики.
- А миссис м Морган?
- Отдыхает – видимо, это было правильным клише, потому что она кивнула, снова улыбнулась и воткнула ключ в замочную скважину.
- Хорошо, дети, - сказала она. – Увидимся завтра. Пока!
И поспешила к своей машине на другом конце стоянки.
- Я хочу есть, - заявила Астор, когда мы подошли к моему автомобилю. - Когда обед?
- Пицца, - вставил Коди.
- Сначала мы вернёмся в больницу, - сказал я. – чтобы вы увидели свою новую сестру.
Астор и Коди переглянулись и снова повернулись ко мне.
- Ребёнок, - пробормотал Коди, качая головой. Он никогда не говорил больше двух или трёх слов за раз, умудряясь при этом оставаться поразительно красноречивым.
- Давайте сначала поедим, - заныла Астор.
- Вас ждёт Лили Энн – возразил я. - И ваша мама. Садитесь в машину.
- Но мы голодные, - настаивала Астор.
- Разве познакомиться с сестрой не более важно?
- Нет, - отрезал Коди.
- Ребёнок никуда не денется и всё равно ничего не делает, просто лежит и иногда писается, - сказала Астор. – А мы просидели в этом глупом здании несколько часов, и хотим есть.
- Можно купить шоколадный батончик в больнице, - предложил я.
- Шоколадный батончик?! - Астор скривилась так, будто я предложил ей дохлую крысу недельной давности.
- Мы хотим пиццу, - сказал Коди.
Я вздохнул. Похоже, розовый флёр не оказался не заразным.
- Просто лезьте в машину, - велел я, и переглянувшись, они с недовольным видом сели.
Теоретически путь назад в больницу такой же длины, как от больницы до парка. Но фактически поездка казалась в два раза дольше, потому что Коди и Астор угрюмо молчали всю дорогу за исключением тех моментов, когда мы проезжали мимо пиццерий. Тогда Астор выкрикивала: "Папа Джон," или Коди спокойно говорил: "Домино". Я ездил по этим улицам всю свою жизнь, но никогда прежде не замечал, что практически вся цивилизация Майами посвящена пицце. Город был ей просто замусорен.
Менее стойкий человек, возможно, сдался бы и притормозил у одной из многочисленных пиццерий, тем более, что аромат горячей пиццы просачивался в автомобиль, несмотря на встроенный кондиционер, и прошло несколько часов с тех пор, как я ел в последний раз. Каждый раз, когда один из детей говорил: "Пицца Хат," у меня текли слюнки и я испытывал сильнейшее желание выскочить из машины и наброситься на большую пиццу с разнообразной начинкой. Но Лили Энн ждала, и воля моя была сильна, поэтому я скрипнул зубами, и держась прямой и узкой Дикси Хайвэй, вскоре вернулся на больничную парковку и попытался загнать двух упирающихся детей в здание.
Идти пришлось через всю парковку. В одном месте Коди застыл столбом и стал озираться, как будто его кто-то позвал по имени, отказываясь двигаться, хотя он ещё не ушёл с проезжей части.
- Коди, - позвал я. – Идём. Тебя переедут.
Он проигнорировал меня; его взгляд шарил по рядам припаркованных машин и зацепился за одну, метрах в пятнадцати от нас.
- Коди, - повторил я, и попытался слегка подтолкнуть его вперёд.
Он слегка покачал головой:
- Человек из Тени
Я почувствовал, как по моей спине пробежались маленькие колючие лапки, и услышал неподалёку осторожный трепет раскрывшихся тёмных кожистых крыльев. Человеком из Тени Коди называл своего Тёмного Пассажира, и несмотря на недостаток опыта, игнорировать его не стоило. Я остановился и посмотрел на маленькую красную машину, которая привлекла его внимание, в поисках какой-нибудь подсказки, которая резонировала бы с моим собственным внутренним стражем. Кто-то, наполовину скрытый ветровым стеклом, читал Нью Таймс, оппозиционный еженедельник Майами. Кто бы он ни был, он не выказывал ни малейшего интереса ни к чему, кроме передовицы о выделении городу новых комнат для массажа.
- Тот мужик следит за нами, - сказала Астор.
Я вспомнил о сработавшей ранее тревоге и таинственном букете роз. Цветы всё решили: если в розах не было нейротоксина замедленного действия, то они ничем мне не угрожали. В то же время мужчина в автомобиле вполне мог быть и хищником – в конце концов, мы же в Майами - но я не ощутил укола, предупреждающего, что он нацелился на нас.
- Тот мужик читает газету, - возразил я. - А мы стоим и напрасно тратим время на парковке автомобилей. Пошли.
Коди медленно повернулся и посмотрел на меня с выражением удивленной раздражительности на мордашке. Я покачал головой и указал на больницу; дети обменялись одним из своих запатентованных взглядов и скорчили рожицы, изображавшие, что они разочарованы, но не удивлены моим нестандартным исполнением. Потом они развернулись и пошли ко входу в больницу. Коди трижды оглядывался на машину, пока, наконец, я не последовал его примеру, но не увидел ничего, кроме человека, читающего газету. В конечном счете мы проникли внутрь.
Декстер человек слова, и я привел их прямо к торговому автомату за обещанным шоколадным батончиком. Но они вновь впали в угрюмое молчание, уставившись на торговый автомат как на пыточное устройство. Я начал чувствовать нетерпение – вторая настоящая человеческая эмоция; и признаюсь, этим своим изменением я не наслаждался.
- Ну же, - сказал я. – Возьмите вот этот.
- Мы его не хотим, - возразила Астор.
- А что хотите?
- Хотим пиццу, - тихо сказал Коди.
Я скрипнул зубами, но сумел взять себя в руки и спросил:
- Вы видите пиццу в этом торговом автомате?
- Мама говорит, что если есть слишком много сладкого, можно заболеть диабетом, - сказала Астор.
- А если есть слишком много пиццы, то у вас будет переизбыток холестерина, - процедил я сквозь зубы. - И раз вам полезно немного поголодать, забудем о конфетах и идём наверх - Я протянул к ним руку и наполовину повернулся к лифту. - Идём.
Астор замялась, приоткрыв рот, и мы простояли так в течение нескольких долгих секунд. Затем Коди наконец сказал: "Кит Кат", и разрушил заклятье. Я купил Коди "Кит Кат", Астор выбрала "Трех Мушкетеров", и после процедуры столь же длительной и болезненной как хирургическая операция, мы, наконец, сели в лифт и поехали наверх к Лили Энн.
Мы дошли до Ритиной палаты без разговоров о пицце или диабете, что я расценивал как чудо, и со своим новоприобретённым человеческим оптимизмом понадеялся было, что мы сможем войти внутрь и предстать перед Лили Энн. Но Астор застыла у двери как вкопанная, а Коди спрятался за её спиной.
- Что, если она нам не понравится? - спросила Астор.
Я моргнул, не понимая, откуда это взялось?
- Как она может вам не понравится? Она красивый маленький ребёнок. Она ваша сестра.
- Сводная сестра, - тихо уточнил Коди.
- У Дженни Баумгартен есть младшая сестра, и они постоянно дерутся, - вставила Астор.
- Вы не будете драться с Лили Энн, - потрясённо сказал я, - Она же ещё младенец.
- Мне не нравятся младенцы, - упрямо заявила Астор.
- Этот тебе понравится, - заявил я, сам удивлённый тоном твёрдого приказа в своём голосе. Астор с сомнением посмотрела на меня, потом на брата, и я воспользовался их колебанием и перехватил инициативу.
- Пошли, - велел я. – Внутрь, – и подтолкнул их к двери.
Картинка почти не изменилась; всё те же Мадонна с младенцем, с Лили Энн и Ритой в ролях. Рита сонно приоткрыла глаза и улыбнулась, когда мы вошли, а Лили Энн слегка пошевелилась и продолжила спать.
- Вот, познакомьтесь со своей сестричкой, - сказала Рита.
- Вы оба всё время это повторяете, - буркнула Астор.
Она осталась на месте со злым видом, а Коди обогнул её и подошёл к кровати. Его голова оказалась примерно на одном уровне с Лили Энн, и он долго и с интересом её изучал. Астор наконец скользнула поближе, явно более заинтересованная реакцией Коди, чем самим младенцем. Мы наблюдали, как Коди медленно протянул палец к Лили Энн и очень осторожно потрогал её крошечный сжатый кулачок.
- Мягкая, - произнёс Коди, и легонько погладил её ручку. Лили Энн разжала руку, и Коди позволил ей схватить себя за палец. Она снова сжала пальцы, держась за Коди, и ко всеобщему удивлению, Коди улыбнулся.
- Она держит меня, - сказал он.
- Я хочу попробовать, - сказала Астор, и попыталась обогнуть его и потрогать ребёнка.
- Подожди своей очереди, - сказал Коди, и она отступила на полшага назад, нетерпеливо покачиваясь с ноги на ногу, пока он наконец не убрал свой палец из кулака Лили Энн и не пустил к ней Астор. Астор сделала то же самое, что и Коди, и тоже улыбнулась, когда Лили Энн сжала её палец, и следующие пятнадцать минут они сменяли друг друга в этой новой игре.
И целых полчаса никто даже не заикнулся о пицце.
@темы: перевод, Декстер на десерт / Dexter Is Delicious [Dexter 5]